«Если бы я мог нанять Путина инновационным менеджером…», Финанс. Деловой журнал

13.07.2009
finance

ЛИЦА

Первый советский официальный миллионер накануне запрета казино поведал «Ф.» о своем проекте интернет-викторины и посетовал на трудную судьбу российских изобретений, хотя и рекомендовал начинать бизнес с их поиска.

Артем Михайлович, расскажите, чем вы сейчас занимаетесь?

— Работаю консультантом-фрилансером. В частности, в ИФК «Метрополь» и в других компаниях. Я консультирую много предприятий и персонально владельцев различных структур. Помимо этого есть еще благотворительный проект — основанный мной фонд «Спасение национальных культурно-исторических ценностей». Работа для него доставляет мне много удовольствия.
Я слышал, у вас есть проект, связанный с игорным бизнесом в интернете. Можете что-то рассказать об этом?

— Пожалуйста. Запущен новый телевизионный канал, который называется «Первый познавательный телеканал «Где и кто?». Он транслируется через сети «Акадо», «Корбина» и других операторов. По этому каналу в режиме нон-стоп каждые пять минут показывают вопросы викторины в картинках. Эта деятельность абсолютно легальна, потому что не является азартной игрой. Вам задают вопрос и предлагают четыре варианта ответа. Если вы знаете ответ — играете, если нет — не играете.
Но, кажется, таких игр довольно много на кабельном телевидении…

— Таких игр нет. На кабельном телевидении есть игра «угадай буковку», но игрок не может дозвониться до студии, и за это с него все равно снимают деньги. А у нас дозванивается каждый, и все, кто знают ответ, — выигрывают. Мы же зарабатываем с процента от ставки.
Здесь вы тоже консультант?

— Здесь я автор идеи.
Несколько лет назад у вас была компания «Итерен», которая занималась, в том числе, проектами в области водородной энергетики. Что стало с этим проектом?

— Это была совместная компания с [Виктором] Вексельбергом. Потом ее закрыли, потому что люди в то время — между кризисами — занимались тремя вещами: природными ресурсами, недвижимостью и акциями. Больше их вообще ничего не интересовало.

Но сейчас это все возобновляется, потому что авторы изобретений остались, никуда не делись. И одно из активных направлений моей нынешней деятельности — это возрождение института инноваций, чем я буду заниматься уже самостоятельно. Потому что, во-первых, наши изобретатели заслуживают внимания, а во-вторых, люди сегодня ищут, куда вложить остатки своих средств, не уничтоженные кризисом. А все инновационные проекты — они, в большинстве своем, низкозатратные. С большим риском, естественно, но с высокой рентабельностью. В среднем, любое изобретение — это 1000% прибыли.

 

Мы о ком говорим, о бизнес-ангелах?

— Не совсем. Бизнес-ангелы в России мало себя оправдали, по сравнению с другими странами. Возьмем наиболее развитую страну — США. У нас вообще, с их точки зрения, инновационный процесс организован неправильно, поставлен с ног на голову. Почему? В США весь инновационный бизнес идет от задачи, и есть места, куда может выйти любая корпорация со своей задачей. Допустим, Procter&Gamble интересуется повышением вязкости лака для волос. Она выбрасывает на инновационный рынок задачу: повысить качество лака, при этом сохранить такие-то параметры и сделать его более вязким. И тут появляется некий бизнес-ангел, который финансирует стартап, привлекая для этого ученых из разных областей. Кстати, наиболее эффективны изобретения с использованием опыта из смежных областей. И если они поставленную задачу решают, то сразу получают покупателя.

У нас же все от обратного. Человек изобретает лак, который, по его мнению, обладает лучшими качествами, и пытается продать этот лак Procter&Gamble. Но поскольку задачи разработки такого лака никто не ставил, она еще неактуальна, то ему говорят: «Иди-ка ты отсюда, у нас производство». Хотя вроде бы наш подход хороший, многие изобретают свободно, парит мысль, но заказчика-то нет. И все, что может дать наш бизнес-ангел изобретателю — это небольшой капитал, чтобы изготовить образец. Но образец нужно внедрить, а для этого сначала создать рынок, которого не было до этого. То есть этот вариант, на самом деле, не работает. Поэтому я сегодня и организую компанию на американский манер — от задачи.
А как же легенды, что, например, в 3M сотрудники могут тратить много времени на свободные эксперименты, а когда у одного из них получился адгезив с новыми свойствами, то долго не могли придумать, где его использовать, пока не сделали Post-it?

— Такие истории случались. Компании вроде Xerox и 3M действительно собирают изобретения по всему миру, порой вместе с авторами. Но это копилки. Это не значит, что забирая у вас изобретение, они обязательно его внедрят. Они ищут задачи, поставленные рынком и которые можно решить с помощью своего банка изобретений. Тот же копировальный аппарат, ксерокс, был внедрен через 38 лет после того, как его запатентовали.

На самом деле, сегодня вся Америка работает по системе одного советского ученого…
Альтшуллера?

— Да. Вы имеете представление о ТРИЗ (теория решения изобретательских задач – «Ф.»)? Ко мне приезжал руководитель центра ТРИЗ в Нью-Йорке. Он даже когда-то знал [Генриха] Альтшуллера. И он сказал, что эта методика сегодня применяется везде, и даже принята Пентагоном. А девиз его центра ТРИЗ: «Приходите с вашей проблемой — мы ее решим».
А можете поподробнее рассказать об инновационной копании, которую вы сейчас создаете?

— Сегодня у нас есть целый ряд отраслевых задач, к которым уже подобраны решения. Могу вам рассказать о том, что произведет революцию в нефтедобыче.

Нефтяная скважина имеет ограниченный дебит (объем добываемой нефти в единицу времени – «Ф.»). Канули в Лету скважины, которые били фонтаном. Сейчас вокруг основной скважины пробуривается много других скважин, в которые закачивается вода. И вот под давлением этой воды нефть продолжает поступать наверх. При этом ученые всего мира сказали, что максимум, что можно «выжать» из скважины — это 25% залежей. У нас выкачивают, в среднем, 18%, потом скважины просто заливают водой и закрывают.

Так вот есть способ, который позволяет увеличить добычу нефти из скважины до 40% залежей. Это не просто заявление, а настолько революционное решение, что оно просто удваивает сегодняшние запасы нефти!

 

В чем оно заключается?

— В воздействии на воду специальной добавки. Энтропия воды снижается, вода структурируется и приобретает новые физические свойства, что позволяет выдавливать намного больше нефти из скважины.

Я так уверенно об этом говорю, потому что это уже не просто идея. Специалисты нашего крупнейшего научно-исследовательского нефтяного института (ВНИИнефть имени Крылова – «Ф.»), скептически настроенные, все же забрали добавку, четыре недели не отвечали, затем заявили: «Этого не может быть, но [дополнительные] 15% [нефтеотдачи] есть». Я рассказал о результатах эксперимента одному руководителю в Сургуте, он мне не поверил, прилетел в Москву и провел много дней в этом институте, проверяя и перепроверяя результат. Потом сказал: «Знаешь, не говори об этом нигде, а лично я этим заниматься не буду — мне дорога моя жизнь».

 

Не очень понятно…

— Я знаю, кому это нужно и знаю, кому это не нужно. Вот если бы я мог нанять [Владимира] Путина инновационным менеджером — задача примерно его масштаба, — а [Алексея] Кудрина — финансистом, то для страны это был бы колоссальный прорыв. Потому что есть задачи, которые стоят перед людьми в течение многих лет, для этих задач находятся решения, но они не могут преодолеть барьеры. Барьеры эти выстраиваются, во-первых, научными школами, которые не дают ходу тому, что не ими изобретено, а во-вторых, бюрократами, потому что там пилятся деньги.

Приведу вам еще один конкретный пример. Огромная проблема в мире — это увеличение срока жизни колесных пар. Одна колесная пара стоит больше €2 тыс. В РЖД эксплуатируются 1,3 млн пар, и компания тратит $2 млрд на их ремонт и замену. И этих денег все равно не хватает для всего колесного парка. Что делать?

В РЖД есть некая технология, которую внедряют уже несколько лет. Она значительно повышает прочность (износостойкость увеличивается пропорционально поверхностной твердости; вероятно, под прочностью подразумевается именно твердость – «Ф.») колесной пары, что немного увеличивает ее проходимость, но делает хрупкой. Потому что закаливание — страшная вещь. Но эта технология родилась внутри РЖД, поэтому благополучно прошла все испытания и была одобрена.

Теперь появляются люди со стороны, нанотехнологи, и предлагают колесную пару, которая ходит в восемь раз дольше. Они что сделали? Они в точках износа изменили структуру металла — получилась такая шкура леопарда. Обработка занимает всего пять минут. Но эта технология не может никуда пробиться.

 

Если технология работает, то почему нельзя ее импортировать?

— К сожалению, авторы изобретения, столкнувшись с непреодолимыми барьерами РЖД, так и уехали в Германию. И сегодня в Мюнхене строится первый завод, который будет выпускать колесные пары по этой технологии.

Эти ребята приезжали ко мне, они, в общем-то, достаточно патриотичные, и говорили: «Нам очень жалко, что скоро вся Европа перейдет на это, а наши по-прежнему непонятно на чем будут ездить. Да, нам платят деньги, все хорошо, но просто жалко. Попробуйте, Артем Михайлович, мы вам отдаем [технологию] бесплатно, это подарок для всей России. За рубежом мы уж сами как-нибудь продвинем, а в России мы устали это делать. Но, пожалуйста, предложить это кому-нибудь здесь».

Я подумал, что если в РЖД нельзя пробиться, то, может, в метро попробовать? Оказывается, метро тоже отказывается, так как полностью работает по ГОСТам РЖД. Но есть же частные [железнодорожные] компании, которые имеют по 20 тыс. вагонов…

 

Которые отпочковались от РЖД…

— Неважно. Они — частные. И они тратят огромные деньги на обновление колесного парка. И когда я им показал результаты испытаний, они были просто ошарашены. Говорят: «Конечно, мы хотим покупать эти колеса. Очень. Но, представь, Артем Михайлович, мы поставим их без согласования с РЖД, случится любое крушение по любой причине, они посмотрят, что у нас стоит — и мы все в тюрьме. Принесите нам любую бумагу от РЖД о том, что эксплуатация этих колесных пар разрешена, и мы тут же начнем их у вас закупать». Замкнутый круг.
Давайте поговорим вот о чем. Сейчас много рассуждают о необходимости поддержки малого бизнеса, поскольку кризис, безработица и т.д., но толп людей, желающих открыть свое дело, не видно. Расскажите, какие мотивы в свое время подвигли вас к тому, чтобы открыть один из первых в СССР кооперативов?

— Был мотив заработка денег. Был мотив «надоело работать на дядю», работать ради работы, которая не дает результата. Мотивация была большая. Мы зарегистрировали кооператив «Прогресс» в апреле 1987 года, мы были №10 в Советском Союзе. В августе 1987 года кооперативов было уже 18 тыс. Закон «О кооперации [в СССР]» был подписан в 1988 году, а в августе того года кооперативов стало уже 480 тыс. Люди пошли, потому что они увидели, что есть реальная возможность зарабатывать деньги, причем, чем больше ты работаешь, тем больше зарабатываешь.
Вам не кажется, что в 90-е годы отношение людей стало меняться — все захотели в «Газпром»?

— Захотели уже в 2000-е. Сейчас действительно все хотят работать в госкорпорациях.

 

В чем причина этого?

— Есть механизмы, которые могли бы запустить у нас механизм повального создания малых и средних предприятий — просто выпустить джина из бутылки. Только сейчас начали говорить о налоговых льготах, еще о чем-то. Но это глупо делать сегодня. Это надо было делать давно, когда деньги сыпались с воздуха, и любые налоговые льготы можно было компенсировать поступлениями от сверхвысоких цен на сырье.
Можно ли говорить о том, что в 1987 году было проще создать свое дело, чем сейчас?

— В каждую эпоху свои сложности. Но сейчас начинать свое дело начинать, наверное, все-таки сложнее.
А можете что-то посоветовать начинающему предпринимателю?

— Я недавно слышал такое радостное объявление: «Кредиты для малого бизнеса от 18% годовых». Ну и кто пойдет при такой ставке?

 

Вы-то начинали без банковских кредитов.

— Нам не нужны были кредиты. В то время можно было делать все, что угодно. Мы просто стали продавать мозги — то, что тогда не продавалось. Володя Яковлев (основатель ИД «Коммерсантъ» — «Ф.») первый начал продавать информацию. Его кооператив «Факт» собирал информацию о том, где можно устроиться на работу, и это покупалось. И никаких инвестиций не требовалось. Приходили люди и говорили: «У нас есть цех, мы изобрели то-то, давайте создадим кооператив на базе цеха. Нам ничего не надо, у нас есть оборудование, материалы, металлы, только возьмите нас под свое крыло». И они начинали выпускать продукцию, а весь завод валился — ведь все лучшие специалисты уходили в этот цех, а директору завода платили деньги, чтобы он не препятствовал.

Это было ужасно, на самом деле, это разрушало экономику страну. Вообще все неправильно было — честно скажу. Но в то время у нас были идеи, как все сделать правильно. Я же был вице-президентом Союза кооперативов СССР, мы делали разработки, причем нам помогали западные ученые. Мы предлагали сделать кооперативную зону, и эта идея созвучна с тем, на чем, в общем-то, поднялся Китай. И нас тогда поддержали в Коми, где есть нефть, газ, лес — есть все, хотя сейчас там все равно ничего не работает. Нужно было в каждой из республик СССР сделать по одной кооперативной зоне, где бы действовал закон «О кооперации», а в других местах — нет. Мы же не хотели разрушать плановую экономику и не думали, что рухнет Советский Союз.
Он бы все равно рухнул, а так люди смогли свободно зарабатывать деньги, разве нет?

— Нет. Получилось так, что все рухнуло, все вышло из-под контроля, а потом появился [Егор] Гайдар, который сказал, что главное — это макроэкономика, а дальше все само восстановится. Он отпустил цены при сохранении монополий, поэтому моментально исчезли все накопления у людей. Да, все повезли товары, потому что разрешили спекуляцию. Точнее, спекуляция вышла из-под определения преступления… Ладно, я не хочу об этом вспоминать… Это был XX век, а мы сейчас с вами в XXI. Давайте еще о XIX поговорим.

 

То есть начинающим предпринимателям вы не можете сказать ничего доброго?

— Начинающим предпринимателям могу одно сказать: ищите инновационные продукты. Сегодня даже [Дмитрий] Медведев об этом говорит. Мне приносили изобретения, потенциал которых оценивался по западным методикам в $12-15 млрд. При этом зачастую авторы изобретений говорили: «Возьмите бесплатно, просто начните выпускать».

 

А где их искать?

— Везде! В ближайшем университете, например. Идей полно, на самом деле. В том же интернете можно найти. Меня сейчас заваливают письмами. Сегодня вот прислали идею генератора, который может получать энергию, по сути, из воздуха — он прогоняется через генератор, где отбирается часть температуры и превращается в крутящий момент. Изготовлен опытный образец. Меня спрашивают: «Что дальше?»

 

И что дальше?

— На рынке нет такой задачи: создать генератор тока из воздуха. Неизвестно, кому это нужно. Но этот человек может запустить изготовление генератора и начать его продавать по частным домам и хозяйствам, которых уже загнали в угол ценами на электроэнергию. Пусть эта маленькая электростанция обеспечивает одну квартиру. Что для этого нужно? Да ничего не нужно. Команда из 10 человек.

И такого полно, просто полно — клянусь. Когда я объявил, что занимаюсь инновациями, ко мне пошел поток идей неиссякаемый. Например, сейчас я тремя вещами занимаюсь. Первая — это наноактиватор, добавка, которая добавляется во что угодно — в воду, в жидкость, в нефть. Например, ее применение в котельных позволяет сэкономить до 20% мазута.

Вторая вещь, которую я сейчас внедряю, — это «Форсан» (относится к так называемым кондиционерам металла; подобные добавки производятся в основном в России и часто содержат хлорпарафин, запрещенный к применению в смазочных материалах в США и странах Евросоюза; эффективность и безопасность не доказана – «Ф.»). Его добавляют в автомобильное масло, после чего перестают изнашиваться детали, не греется мотор, очищается двигатель, повышается мощность. Срок жизни масла увеличивается в 7-8 раз, а если его слить, то двигатель сможет все равно сможет работать. Мы проехали всю Европу с открытым картером.

И третье — это фесометр, [трансзвуковой тепло-] генератор Фесенко. Есть такой эффект фазового перехода при превышении скорости звука. Когда в воздухе летит самолет и берет звуковой барьер, то раздается хлопок, так как происходит выброс колоссальной энергии. Так вот скорость звука в воздухе — 1000 с лишним километров в час. Фесометр представляет собой две трубы с конусом внутри. В одной трубе — конусной — течет вода, в другую трубу поступает сжатый воздух, в результате образуется пузырьковая эмульсия. Скорость звука в такой эмульсии всего 6 км/ч. Как только преодолевается звуковой барьер, вода из трубы выходит нагретой до 90 градусов. А все, что нужно — это вода и насос. Уже тысячи таких устройств сделаны, они стоят на дачах — вот вам, пожалуйста. Ничего не нужно.
Богата земля русская талантами. Это оставляет нам надежду на процветание?

  • Оставьте этот вопрос открытым в своей статье. Граждане, внимание! Это оставляет нам какую-то надежду.

 

Беседовал Александр Головин

Артем Тарасов

Родился 4 июля 1950 года в Москве.

Образование: Московский горный институт, МВТУ имени Баумана, высшие экономические курсы Госплана СССР, Wharton School of Business. Кандидат технических наук.

Опыт работы:

2003 — н.в. — президент благотворительного фонда «Спасение национальных культурно-исторических ценностей».

2003 — 2005 — генеральный директор компании «Итерен» («Инновационные технологии “Ренова”»).

1996 — 2003 — политическая деятельность, вторая эмиграция.

1993 — 1996 — депутат Госдумы РФ.

1991 — 1993 — один из учредителей фирмы «Милан» и биржи «Алиса», один из организаторов лотереи «Русское лото», первая эмиграция.

1990 -1991 — депутат Верховного Совета РСФСР.

1987 — 1991 — учредитель и руководитель кооперативов «Прогресс», «Техника» и внешнеэкономической ассоциации «Исток», вице-президент Союза объединенных кооперативов СССР. В 1989 году публично объявил о себе как о первом легальном советском миллионере, выписав себе и своим заместителям зарплату в 3 млн рублей.

Семейное положение: разведен, есть сын.

 

Финанс. Деловой журнал. 13.07.2009

http://www.finansmag.ru/faces/146

  • Екатерина

    «Снимаю шляпу»!!!! Огромное уважение всегда вызывает Артем М. Тарасов.