Интервью для Вечности, «Объектив»

16.04.2014
DSC_0034

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

yngmАртем Тарасов — первый советский кооператор, сумевший заработать миллионы долларов, и сделал их буквально из «грязи». Кандидат технических наук, предприниматель. В 1989 году был принят в мировой Клуб молодых миллионеров, члены которого контролируют триллионы долларов — второй капитал мира после бюджета США. Стал знаменит тем, что первым в СССР открыто заявил о своих доходах, уплатив с них налоги. В результате на Тарасова была натравлена мощнейшая репрессивная машина государства. Скрываясь от преследования, был вынужден дважды эмигрировать. Но на волне перемен всегда возвращался в Россию. Народный депутат РСФСР (1990 год), депутат Государственной думы от Центрального округа Москвы (1993–1996 гг.), член Комитета по безопасности Госдумы. Выдвигался кандидатом в Президенты Российской Федерации в 1996 году, но не был зарегистрирован избирательной комиссией и участия в выборах не принимал.
Чем сегодня занимается Артем Михайлович Тарасов?

Ядовитые грибы

Фрагмент из книги А. Тарасова «Миллионер» (2004 г.):
«У любого предпринимателя было несколько вариантов, как выжить и спасти
свой бизнес в России в 1994–1999 годах. Первый — пойти под „крышу“ воров, что делало бизнес несамостоятельным. Но у воров были свои критерии и порядок. Они не брали очень много денег. Процентов десять-двенадцать — это по-божески, что вполне позволяло бизнесу выжить и развиваться. Кроме того, воры предоставляли реальную защиту.
Второй вариант — выйти на ФСБ или МВД через структуры, в которых
работают их бывшие сотрудники. Эти бандиты похуже. У них не было никакой совести и никаких внутренних ограничителей или понятий. Сегодня они тебя защищали, а завтра вышло постановление тебя убить: они и убьют! Причем за „крышу“ они драли уже процентов по тридцать-сорок…
Конечно, по большому счету все варианты одинаково плохи. Нашим бизнесменам было трудно поверить, но факт остается фактом: ни в одной цивилизованной стране давно уже не существовало ничего подобного! Даже в Колумбии или на Сицилии. Мафиозные структуры в России, как ядовитые грибы, которые выросли на месте других паразитирующих в свое время организаций: обкомов, парткомов, профсоюзов…».

Если бы я был Президентом

— В вашей биографии есть важный эпизод: в 1996 году вы баллотировались в Президенты России. Допустим, совершилось невероятное: вас избрали. Ваши действия?

— У меня была и есть программа, как преобразовать Россию, сделать из нее цивилизованную страну. И самое главное — запустить российское экономическое чудо. Программа основана на кибернетической модели функционирования общества, социально ориентированного и экономически успешного. В принципе, от формы власти жизнь людей не зависит. Можно хорошо жить и при монархе, который является правителем Арабских эмиратов. Можно жить и при диктаторе Пиночете, который вывел Чили на очень хороший уровень. Даже путинская вертикаль могла бы сегодня вывести страну на новый путь развития. Глупо менять одну власть, которая не знает, как улучшить ситуацию в экономике, на другую, которая может оказаться еще хуже. Меня устраивают качества, которыми сегодня обладают власть и Президент. Путин — не Ельцин, который иногда функционировал два часа в день. Был период, когда Ельцин лежал под капельницей, а страной управляли семь банкиров. Один из них, Смоленский, прилетал в Лондон, где я был в эмиграции, и спрашивал: «Кто тебе мешает вернуться? Один звонок — и Ельцин снимет любого министра». Сегодня ситуация другая. У нас дееспособный Президент, власть которого выстроена так, что можно проводить любые решения сверху вниз. Но, к сожалению, система, на которой выстроена эта вертикаль, неэффективна. В стране не идут никакие реформы, если в личный карман чиновникам ничего не попадает. Стоят огромные преграды перед любой инициативой, нет развития и диверсификации экономики, нет развития среднего и малого бизнеса. Сегодня самое страшное — это даже не коррупция, а банальное казнокрадство. От любого проекта «отпиливаются» огромные куски. Страшные цифры: 70 % составляют откаты и только 30 % идут в дело. Казнокрадство и неспособность власти с ним бороться вызваны двумя причинами: либо власть не компетентна, либо она решает совсем «другие» проблемы. До сих пор мы, к сожалению, сырьевой придаток запада. Никуда не двигаемся; и если цены на сырье упадут, страну ждет глубочайший кризис. ООН считает любую страну зависимой, если она не удовлетворяет потребность населения в еде на 30-35 % (это критический процент). У нас сегодня импорт продовольствия в отдельных товарах — 75 %, а в среднем — 60 %. То есть 60 % еды мы завозим из заграницы. Мы ее покупаем от продажи нефти и газа. Если нефтедоллары иссякнут, полки магазинов снова станут голыми. В России повторится ситуация 90-х годов.

Министерство Защиты. Министерство Еды

— В чем Вы видите первостепенную задачу государства?

— Удовлетворение насущных потребностей населения. Они во всем мире одинаковы и не меняются последние 400 лет. Их всего девять. Это Защищенность — потребность номер один. Защищенность от войны, негативной среды и уголовщины. Сюда входят армия, и полиция, и суды, и МЧС. Вторая потребность — еда. Третья — товары народного потребления и услуги. Четвертая — крыша над головой. Пятая — работа. Шестая — образование. Седьмая — здравоохранение. Восьмая — обеспечение семьи, включая социальную помощь инвалидам и бездомным. Девятая — духовность и культура. Так давайте создадим всего девять министерств. Этого будет достаточно. Например, в Министерство Защиты все входит, что касается безопасности и силовых блоков. А в Министерство Еды — все, что касается сельского хозяйства, производства продуктов питания и их реализации населению. И так далее. И по такому же принципу в каждом городе, поселке, сельском совете будут всего девять отделений, каждое из которых отвечает за определенную потребность людей. А дальше есть предложения по функциональной реформе работы всех звеньев. Где и как создать материальный стимул, чтобы система работала максимально эффективно.

— Вы думаете, что подобный проект осуществим в условиях тотальной коррупции?

— Никакие показушные репрессивные методы борьбы с коррупцией не работают. Как можно бороться с тем, что является опорой нынешней власти? Сегодня любой коррупционер живет за счет того, что он вам что-то запрещает. Если бы его процветание зависело от того, что он что-то разрешил или помог, было бы совсем другое дело. Только два или три министерства из девяти (о которых я говорил) будут содержаться за счет бюджета, благополучие других должно напрямую зависеть от результатов деятельности отрасли, которой они руководят. Если вы руководите Защитой или социальным министерством, то оклады могут расти за счет бюджета. Но если вы руководите Едой, то размер зарплаты на всех уровнях вертикали власти зависит от (условно говоря) количества еды, доступной населению. Если у вас в районе открылись два завода по переработке молока и мяса, то ваше отделение Еды в администрации будет получать, допустим, 5 % от каждого открытого заводика и цеха. Если вы открыли 100 таких заводиков, вот вы будете зарабатывать уже 500 % для себя и своего ведомства.
Мы превращаем, таким образом, бюрократов в бюро-предпринимателей, и все изменится прямо на глазах. Сегодня такая система процветает нелегально, только на уровне крупных начальников. Если, например, жена мэра имеет заводик по производству плитки, то, значит, весь город будет уложен этой плиткой. Если сын главы администрации занимается колбасой, значит, весь город в колбасе. Но все остальное работает очень плохо, пытаясь преодолеть заслоны бюрократии. Я хочу, чтобы эта система, показавшая свою эффективность, из привилегии начальников распространилась на всю систему управления.
На одной конференции я разговаривал с крупным чиновником из Краснодарского края. Он рассказывает: «У нас шикарная ситуация: 50 инвестиционных проектов принесли в Краснодарский край, но будет внедрено только четыре».
Я спрашиваю: «А почему только четыре? Остальные сорок шесть плохи?» Он отвечает: «Нет. Они все прекрасные, но только в четырех я участвую». Он признался в этом честно. Что, было бы плохо, если бы он участвовал во всех пятидесяти проектах легально, пускай по чуть-чуть? По-моему, всем было бы гораздо лучше, если бы все пятьдесят проектов были внедрены в Краснодарском крае! И так повсюду.

— Так это же надо много работать. В десять раз больше.

— А вы думаете, он мало трудится сейчас, когда хочет обложить предпринимателей данью? Это же тяжелейшая работа! Вы думаете, это легко дается? А прятаться? А не спать ночами и думать в поту, что вас выберут, как козла отпущения, арестуют, посадят и отнимут все нажитое «непосильным трудом»? А прятать доходы? Химичить с декларациями? А здесь, пожалуйста, легально становись миллионером. Это еще Петр Первый придумал, когда на кормление переводил чиновников. Но здесь не совсем «кормление». Это современный вариант социального государства. И получится, что новая эффективная система развития страны одновременно сэкономит огромный бюджет для отраслей, которые нельзя перевести на самоокупаемость.

Океанариум в Сокольниках

— У нас сейчас и так почти все чиновники сидят на «кормлении». Наверное, поэтому такая маленькая эффективность.

— Потому что чиновник заинтересован только в сиюминутной выгоде. Его «кормление» зависит не от успеха, а от запрета. Уберите взятки, они вообще перестанут работать. Приведу пример. Я хотел построить в Сокольниках океанариум. Мне давали англичане 30 миллионов долларов на тридцать лет под два процента. Когда они посмотрели, что такое Москва, они сказали, что сделают все под ключ. Лужков поддержал и написал: «Срочно Ресину, Орджоникидзе и т. д.!». Директор парка сказал: «Какое счастье! У меня ничего нет кроме ржавых аттракционов, пожалуйста, действуйте». Что было дальше? Чтобы приступить к строительству, мне нужно было собрать еще 262 подписи!
Каждая подпись имела свою таксу. Бюджет моментально вырос вдвое. Я приехал к англичанам, говорю: мне нужно шестьдесят миллионов. Они мне отвечают: «Вы что, Артем Михалыч, воруете? У нас же все рассчитано на тридцать миллионов. Нет тут шестидесяти никак». А если бы мы заинтересовали чиновников и отдали бы им легально хоть 10 % от дохода бизнеса, то все уже давно работало бы.

— И так у нас строят дороги?
— Да.

— И Олимпийские деревни?

— Конечно. Как кормить эту армию чиновников? Я хочу, чтобы привилегии крупного начальника региона, которые он устраивает для процветания бизнесов своих детей, распространялись и на всю структуру власти. Матвиенко была губернатором Санкт-Петербурга, ее сын очень скоро стал миллиардером. Янукович был Президентом Украины, как выяснилось, его сын (стоматолог) тоже очень быстро стал миллиардером. Я хочу, чтобы эта практика способствовала обогащению не только одного начальника и его окружения, а всей сети бюрократии, которые богатеют за счет того, что реально решают какие-то важные задачи по развитию экономики России. Это не утопическая модель. Она привязана к реальности.

— А разве в Европе работает такая модель?

— Нет. Это новая модель. Потому, что у нас впервые в истории происходит переход от коммунистической модели к капиталистической. В Китае он тоже прошел. Но там был гениальный Ден Сяопин, который начал подъем Китая с сельского хозяйства. Он сказал: хотите выращивать рис, первый мешок продайте дешево государству, а второй мешок — на рынке, свободно. Ключевым моментом развития любого процветающего общества является рыночная экономика. Здесь альтернативы нет. В Северной Корее очень плохо живут, потому что там ее нет. И если бы она была, то никому бы дела не было, какая там форма правления. Сейчас это уже поняли и на Кубе, и даже в Иране. Вот что принципиально. Форма власти не важна. Путин со своей вертикалью идеально подходит для проведения любых экономических реформ, потому что он даст приказ, и все выполнят. И экономика может подняться и заработать. Это можно промоделировать на любом городе, на любой деревне. Именно поэтому я пытался избираться и в Президенты, и в губернаторы, шел не заработать на взятках, а реализовать готовую программу.

— Кто бы Вам позволил провести подобные эксперименты?

— Путин несколько раз пытался провести административную реформу, потратили кучу денег, и в результате ничего хорошего не сделали. Министерства разделили на агентства и т. д. Но толку больше не стало, потому что за реформами не стояло никакой конструктивной идеи.

— При экономической модели, которая сейчас существует в России, какие у нее перспективы?

— Перспектива на умирание, изоляцию, удорожание и ухудшение условий жизни. Дальше все будет измеряться степенью терпения нации. Но она у нас очень терпеливая, не избалованная. Кто-то из мудрых сказал: там, где насильственно сменяется власть, будут бесконечно сменяться режимы. Прошло много времени после революции. Хаоса у нас пока нет, но это тоже до какого-то предела.

Уронят ли цены на нефть?

— Как Вы оцениваете события, связанные с Крымом?

— В ней никто не называет вещи своими именами. Почему? Не знаю. Произошло нарушение мирового порядка. Аннексия территории, а совсем не объявление Крыма свободной независимой республикой по волеизъявлению народа. Если бы Крым стал непризнанной республикой, то никто ничего не сказал бы. Косово, Тайвань, Абхазия, Северная Осетия — с этим так или иначе мировое сообщество смирилось. Но если территория одной страны вдруг перешла в состав другой, это нарушение мирового порядка. Американцы и весь мир испугались не нас. А того, что начнутся новые переделы. Сегодня шотландцы добиваются независимости, но без выхода из Великобритании. Если бы вдруг шотландцы присоединились к Ирландии, то трудно было бы предсказать последствия. Поэтому у Путина сегодня единственный выход, если он захочет что-то отыграть назад, — сказать крымчанам, что мы подумали и даем вам статус совершенно независимой русскоязычной страны, подписываем договор на равных, как два равноправных государства. Тогда мир успокоится. Мне кажется, что переговоры Путина с Обамой идут именно в этом ключе. Американцы предлагают России выйти из этой ситуации с честью и достоинством. Не знаю, услышит ли это наша власть. Навредить России американцы могут многим. Как бы мы ни хорохорились. В конце концов, может исчезнуть наш Стабилизационный фонд, который хранится в американских облигациях. Американцы могут принять решение, и облигации с такого-то по такой-то номер просто ликвидируются. Кроме того, они могут уронить цены на нефть. Поэтому мне кажется, что нужно обязательно искать разумный компромисс, договариваться и с Крымом, и со всем остальным миром.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Чем занимается человек спустя двадцать пять лет после того, как в разгар горбачевской перестройки в одиночку бросил вызов коммунистической системе и доказал, что даже в «совке» можно своим умом легально заработать сотню миллионов долларов? Человек, который, безусловно, сотворил себя сам. Он очень многим помог подняться и развить свое дело, добиться фантастического результата. Хотя для него самого деньги никогда не были самоцелью. Обычный инструмент, как молоток или отвертка.

Передо мной чеховский интеллигент с мягкими манерами и аккуратно постриженной бородкой-эспаньолкой. Он увлеченно рассказывает о своей работе. Если бы я не знал, что ему довелось испытать за свою бурную жизнь и кем были его бескомпромиссные враги, то никогда бы не предположил, сколько в этом человеке скрыто воли и мужества. Сколько пришлось вынести преследований со стороны власти за предпринимательский талант, пережить испытания богатством и предательство друзей, не сойти с ума от славы, любви и ненависти. Что греха таить, так исторически сложилось, в нашей стране никогда не любили молодых, умных, успешных, да еще богатых…

Институт Инноваций

Пьем чай в кафе и беседуем с предпринимателем Артемом Тарасовым. Сейчас ему 64 года, но он подозрительно молодо выглядит.
Несколько лет назад Тарасов создал ООО «Институт Инноваций»

— Чем занимается Институт?

— Я помогаю в поисках путей реализации стоящих изобретений. Когда ко мне приходит коллектив авторов (иногда 250-300 человек) со своим изобретением, они фактически становятся подразделением компании. Они не знают, что дальше делать с изобретением: рынка нет, спроса нет, денег нет. Я помогаю решать эти проблемы. Мой институт — это союз независимых изобретателей. По-моему, Тоёда однажды сказал: «Чтобы внедрить новшество, нужны три одинаково талантливых человека. Первый — это ученый-инженер-изобретатель. Второй — это талантливый менеджер. Третий — талантливый финансист».

— В этой цепочке Вы кто?

— Я менеджер, который, работая с талантливым изобретателем, ищет талантливого финансиста.

— А как вы определяете, насколько то или иное изобретение полезно?

— Очень просто. По результатам нашей экспертизы, которая длится не полтора года, как у Чубайса в «Роснано», а всего одну-две недели. Я ставлю три вопроса. Первый — новизна. Важно знать, что таких же решений задачи никто не предлагал. Второе — полезность. (Ждет ли человечество этот продукт или технологию? А, может быть, это новое оружие, новый вирус или яд?). При этом важно оценить и сделать прогноз: насколько эффективно в это вкладывать деньги. И третье — работает изобретение или не работает? Если ответы на эти вопросы «да», то автор больше ничего не должен делать. Ему дают денег, создают условия и предлагают услуги менеджера, чтобы внедрить в массовое производство изобретение, в котором нуждается человечество. Но дальше начинаются основные трудности: наша страна, к сожалению, не готова к потреблению инноваций.

— Как вы оцениваете технологический разрыв между Россией и Западом? Насколько мы отстали? На 100, 150 лет?

— Однозначно ответить нельзя. У нас есть отрасли, где мы впереди планеты всей. Причем отрасли, определяющие будущее мира. Например, в разработке ядерных и лазерных технологий. Нельзя сказать, насколько мы отстали в инновационных идеях, но в создании инфраструктуры потребления новых технологий — действительно, на сто лет. В Силиконовой долине через каждые двадцать метров расположены венчурные фонды. На их сайтах висит информация, например: принимаем проекты стоимостью от 300 тысяч долларов до миллиона. Или от миллиарда до десяти миллиардов. Когда изобретателя заманили наконец к представителям в фонд, они говорят: только не показывайте нам проект на 500 листах (как у Чубайса), мы их не читаем. Дайте описание идеи на полторы-две страницы. Мы примем решение, сделаем экспертизу и дадим вам деньги. Или не дадим. Если все нормально, вас подхватит внедренческая компания типа BTG (British Technology Group), в которой работают всего 17 человек-партнеров, а оборот — три миллиарда фунтов-стерлингов в год. Я их однажды спросил, на чем они зарабатывают ежегодно такие огромные деньги, что они такого делают? Мне скромно ответили: ну, мы существуем уже сто лет. Сначала помогали английским изобретателям внедрять изобретения за счет государства, потом компания приватизировалась и сейчас помогает изобретателям по всему миру. Начинали с того, что дали деньги Флемингу, и появился пенициллин. А если бы не дали денег? Ведь каждое серьезное изобретение изменяет жизнь человечества. Сейчас они делают экспертизу изобретений, проверяя по приблизительно такой же схеме, как и у меня: новизна, полезность, работоспособность. Если изобретение проходит фильтр, автору практически сразу дают деньги. А уже потом, после внедрения, фонд и автор делят доходы пополам или как договорятся.
Сейчас в нашем Институте Инноваций 142 проекта. За каждым стоит минимум один, максимум — полтысячи человек. И все проекты нуждаются в продвижении и поиске финансирования.

Холодный ядерный синтез

— Нельзя ли подробнее хотя бы об одном из проектов?

— У меня есть копия секретного доклада Пентагона за 2011 год, где сказано, что ColdFusion (холодный ядерный синтез) существует. Уже не требуется доказывать, что атомы одного вещества при определенных воздействиях переходят в атомы другого вещества без потребления миллионов вольт энергии и без выделения радиации. Это важнейшее направление науки на сегодняшний день. Крайне важно понять, как управлять этой реакцией. Но еще никто, как написано в докладе, не понимает теоретической сущности этого явления. В докладе написано, что работы ведутся в Японии, США и в России. Так вот в Дубне есть команда, которая не только понимает теоретически, как это работает, но и управляет этим процессом и предложила целый спектр устройств, которые работают на ColdFusion. Однако эти люди сегодня оказались выкинутыми на улицу, лаборатория закрыта за неуплату аренды, денег нет, опытные образцы пылятся на складах. И я помочь пока им не могу, к сожалению. Куда я только ни обращался: и в ведомство Рогозина, в РВК, в Ростехнологии, в Сколково. Адреса пустые. Больше туда не хожу.

— А почему не обратились к Кириенко в Росатом?

— Это бессмысленно. Кириенко занимается отраслью и зарабатыванием денег на ядерной энергетике. Ему не нужно ничего нового. Он полагает, все новое — в традиционных институтах. Почему разогнали лабораторию в Дубне? Потому что ученые говорят вслух: ядерная физика в тупике, и больше ничего в ней открыть нельзя. Есть так называемые «пионерские» изобретения. Это те, которые не имеют аналогов в мире. К их числу относится изобретение, которое совершили наши ученые в Дубне во главе с физиком Владимиром Кузнецовым. Но у таких изобретений поначалу рынка нет вообще — только барьеры и препятствия. Им может помочь только государство. Но чиновники в силу отсутствия государственного мышления и фундаментального образования не проявляют заинтересованности.

— А что Вы можете сказать о состоянии нашей ядерной энергетики в целом, про модернизированные старые реакторы чернобыльского типа на Ленинградской АЭС?

— Как известно, Германия отказалась от ядерной энергетики. Но Германия — страна другого уровня цивилизации. У нас иные фундаментальные проблемы. Для нас колоссальные риски, связанные с модернизацией устаревших реакторов, являются, вероятно, нормальными. И кто-то полагает, что наше поколение, может быть, еще «пронесет». А как там дальше — за это будут отвечать другие. Немцы устраивать эксперименты в этой области не хотят. При такой системе, как у нас сейчас, никто всерьез не просчитывает риски и тем более не задумывается о будущем. Приходится лишь латать старые дыры, поэтому в нашей стране и возможна «модернизация» чернобыльских реакторов или ядерных отстойников.

—  Вам удалось что-нибудь сделать для Вечности?

— У меня есть несколько достижений, которыми я горжусь. В 1994 году, будучи депутатом Госдумы, я предложил экономическую амнистию. По ней на свободу вышли около 110 тысяч заключенных. Предприниматели, которые когда-то были осуждены за то, что у них нашли десять долларов в кармане. Или директор колхоза, который открыл цех по производству консервов или колбасы. Или на военном заводе стали тазики делать пластмассовые и т. д. Раз эти люди вышли на свободу, значит, моя жизнь уже не напрасно прошла. И еще я горжусь изобретением, которое реально увеличивает жизнь человека до 150-160 лет. У меня есть готовый прибор, который прошел испытания и соответствует критериям новизны, полезности и, самое главное, работает.

Как оставаться молодым?

— Если можно, расскажите немного, как он функционирует?

— Есть два вида старения человека: патологическое и физиологическое. Патологическое происходит, потому что мы неправильно живем, дышим, пьем, питаемся. Клетки теряют жизнеспособность, теломеры уменьшаются и т. д. 99 % технологий, связанных с продлением жизни, борются именно с этим типом старения. Максимум, что удается добиться, это продлить жизнь человека на пять-шесть лет. Потому что есть другой вид старения — физиологический. Сегодня по крови родившегося младенца в институте геронтологии у Шабалина могут определить, долгожитель человек или короткожитель. В нас заложен физиологический код жизни от рождения. Причем он есть во всех живых существах: от растений до млекопитающих. Мы нашли способ его продлить. Оказалось, что в каждом органе человеческого тела заложен десятикратный запас мощности, то есть имеются клетки, которые не делятся всю жизнь. Зачем печени такой запас законсервированной мощности? На случай сигнала включения резервов для выживания в экстремальных условиях. Люди, прошедшие ужасы концлагерей, иногда живут за сто лет. У них был такой сильный стресс, что запустился природный механизм включения резервов. Заметьте — это клетки, которые до этого оставались молодыми, так как никогда не были задействованы. Ученым надо было найти сигнал, который давал бы мозгу команду омолодиться.

— Неужели это возможно?

— Ставились опыты на животных и растениях. Такой сигнал должен быть универсальным. Поставили опыты с растением, которое называется перилла кустарниковая. Оно интересно тем, что живет три года, но с одной особенностью: только если есть смена дня и ночи. Ученые за это зацепились. На каждый листочек надели непроницаемые для света конвертики и завязали. Для периллы наступила бесконечная ночь. Сначала перилла была в шоке, потом включилась в режиме выживания вся ее мощь. И на разных стадиях из растения делали вытяжку. Стали кормить малыми дозами кроликов, мышей и наблюдать. У всех животных появились признаки омоложения. Стали расти зубы, восстанавливаться шерсть, они проживали втрое больше отведенного природой. Затем стали испытывать на людях — сами на себе, на добровольцах. Сначала использовали гелиевые пластинки, на которых была субстанция из этой периллы. Но потом автоматизировали процесс, перевели сигнал в 3D, записали образ в экситонной памяти и использовали электромагнитный излучатель. Теперь после простого прикосновения пальца к аппарату кожа реагирует на сигнал и создает нозод (виртуальную микровакцину, как в гомеопатии). Нозоды попадают в кровь, которая передает мозгу фактически сигнал о наступающей смерти. Но человек при этом жив. Получив страшный сигнал, мозг включает все резервные системы, чтобы выжить. Он останавливает процесс деления старых клеток, а взамен запускаются аналогичные резервные, совершенно молодые клетки. И в течение нескольких дней происходит реальное омолаживание организма. У пожилых людей печень, почки, кровь, лимфа, мозг и все остальное возвращается в состояние детства, и жизнь может быть продлена на десятки лет.

— Вы поэтому так молодо выглядите?

— Да, я сбросил почти двенадцать лет. Мы отправили три прибора для тестирования в Колумбийский университет США. Они пока еще не сделали заключения. Но мне сообщили, что старики, которые лежали неподвижно под капельницами по несколько лет, теперь встают. А самый лучший мой опыт — это Армен Джигарханян. Он чувствует себя теперь 60-летним мужчиной и может это подтвердить. Самое удивительное: чем старше возраст, тем дальше откат в сторону омоложения. Он может достигать и 15, и 20 лет. Мы видели это по анализам крови. А вот на людей, не достигших 26-летнего возраста, наш прибор никакого воздействия не оказывает. Предел омоложения для человека — 26 лет. Природа защищает не выросший организм от таких воздействий.

Вместо послесловия

Я смотрел на молодого оптимиста, который с увлечением рассказывал, как действует фантастическое изобретение, и не мог ему поверить. Мне казалось, все это из области научной фантастики. Впрочем, такой же фантастикой было когда-то заработать в СССР сто миллионов долларов.
Но Тарасову и это удалось.