Интервью с А. Тарасовым. «Распиливание денег — вредное изобретение»

17.10.2010
284aa5d6e26c9e65ca27567ec85b1317

Мы продолжаем традицию приглашения в нашу вечернюю рубрику выдающихся и заслуживающих всяческое уважение личностей. Сегодня наш гость — один из первых кооператоров СССР (его первый кооператив «Прогресс» был зарегистрирован под номером «10» в апреле 1987 года), первый легальный миллионер СССР, получивший скандальную известность, официально объявив о своих огромных заработках, составляющих миллионы рублей, и заплативший при этом все полагающиеся налоги (один только членский взнос в партию в размере 3% от заработной платы составил 90 000 рублей). Как вы можете догадаться, речь идёт об Артёме Тарасове — российском предпринимателе самой первой волны, который одним из самых-самых первых смекнул, как можно заработать капитал в постперестроечной России. За это я его безмерно уважаю. Но наш сегодняшний разговор практически не коснётся бизнеса. Мы поговорим о России.

МАКСИМ: Артём Михайлович, позволю себе задать Вам глобальный вопрос: каково будущее у России? И есть ли оно вообще? Ещё много лет назад Борис Ефимович Немцов пытался пересадить чиновников на автомобили отечественного производства. Увы, безуспешно. Сейчас Владимир Путин устроил громкую пиар-акцию АвтоВАЗу в целом и Ладе Калине в частности, но качество сборки от этого вряд ли стало лучше. Мы пытаемся создать инновационный центр «Сколково», но при этом сам Медведев активно использует «Айфон», к качеству которого даже мировые бренды-то подойти не могут близко, не говоря уже о том, что ещё не созданные инновационные российские вряд ли смогут вообще когда-либо. Так может, нам стоит отказаться от своих больших амбиций? То есть признать, наконец, что мы ни на что не способны?
АРТЁМ: Будущее России зависит от сегодняшней политики правящей элиты. Это небольшая группа людей, принимающая решения и способная потратить большие деньги на реализацию идей и амбиций. Единственное, что я могу сделать в этой системе — это публично дать хорошие советы в своей области знаний и опыта, то есть ответить на вопрос: что надо делать и как. Почему публично — это понятно: лично разговаривать с правящей элитой у меня возможности нет. Итак, если очень кратко: в экономическом аспекте вопроса у России есть только одна возможность занять собственную нишу в глобальной экономике — это производить продукцию, которую никто больше производить не может. В массовом производстве известных товаров мы неконкурентоспособны. Это значит, что ориентироваться сегодня на внедрение остатков интеллектуальной собственности, не уехавший за границу, причем целенаправленно, исключительно в направлениях будущего технологического уклада мира. То есть, строить новые заводы по производству мобильных телефонов или Айфонов — в этом мы опоздали навсегда, а начать выпуск, например, устройств, работающих на трансмутации атомов вещества или аппаратов экситонной связи, мы ещё успеем, если найдётся финансирование и понимание единственного шанса занять достойное место Россией в будущем технологическом мире.
В политическом плане: у России есть будущее, если она сориентирует внутреннее административное управление страной на помощь, а не на препятствие развитию предпринимательства и бизнеса в стране, а значит, на повышение благосостояния народа. Описание того, как это сделать, есть в моём запрещенном интервью 2008 года на rutube.ru. А на внешнем политическом пространстве Россия должна срочно прекратить позиционироваться, как сверхдержава, опирающаяся только на свое ядерное оружие, и потому имеющая право не считаться с элементарными правилами и нормами европейского и глобального общежития.
МАКСИМ: В Америке существует целая индустрия венчурного финансирования инновационных проектов. Там есть целая среда, целая инфраструктура, а весь процесс поделен на этапы и являет собой алгоритм. Все работает чётко и понятно, от изобретения технологии до внедрения в производство. Инвестор может войти и выйти на любом этапе, заработав при этом деньги. Быть может, в России тоже следует начать именно с этого, то есть с создания культуры венчурного инвестирования и бизнес-основы для этого?
АРТЁМ: Надо начать с того, чтобы не растащили деньги, выделяемые сегодня на инновационное развитие и модернизацию экономики. Я занимаюсь венчурным инвестированием и инновациями двадцать лет и в России, и за рубежом. Сегодня меня поражает беспечность, с которой тратятся деньги под видом внедрения инноваций и некомпетентность тех, кто в одночасье занялись этим процессом, развернувшись по денежному ветру, подувшему со стороны власти. Вы действительно правы, когда говорите о существовании чётких этапов внедрения изобретений и новых технологий. Каждый из них имеет свою стоимость: первый — от идеи до патента и экспертизы — стоимость составляет 100 тысяч долларов (по максимуму), от патента до опытно-конструкторской разработки 500-600 тысяч долларов (по максимуму) и так далее. На каждом этапе стоимость самого инновационного продукта возрастает на порядок. В связи с этим, когда я узнаю, что государство выделяет на внедрение инноваций суммы в миллиарды, осваиваемые разными фондами, становится понятно, что это совсем к инновациям не относится. Это распиливание денег, что, наверное, является российским изобретением, только вредным, а не полезным обществу.
МАКСИМ: Что ждет Россию в территориальном плане, как Вы считаете? Отдадим ли мы Сибирь Китаю, а Кавказ Кавказу? Должна ли вообще Россия быть империей, или это амплуа ей уже не к лицу, да и силёнок не хватает?
АРТЁМ: Этот вопрос не в рамках моей компетенции. Могу сказать только одно. В Лондоне проживает всего около 25 процентов англичан, остальные — выходцы из других стран и приезжие со всего мира. Наверное, невозможно подсчитать количество иммигрантов в Америке. Но при этом ни Англия, ни Америка не стали странами третьего мира, а Лондон продолжает быть прекрасным местом для жизни и столицей Великобритании.
МАКСИМ: Как Вы оцениваете современный правящий тандем, вертикаль власти и весь бюрократический аппарат, однопартийность? Что Вы вообще можете сказать про политическую систему России? Она хороша?
АРТЁМ: Процветание стран не зависит в прямую от характера построения политической системы и власти. Страны, прошедшие диктатуру, как в Чили, или с монархией, как в Арабских Эмиратах, или с правящей партией КПК, как в Китае — процветают одинаково хорошо по сравнению с Россией. Так же, как и страны с разными видами капитализма: как в Норвегии и Швеции или во Франции и Англии. Поэтому я ничего против самой структуры двоевластия не имею. Пусть страной руководят даже три человека, как три толстяка у Ю.Олеши. Главное — это во-первых то, чтобы в стране была рыночная экономика — это обязательное условие, другие виды экономки с этим не сравнить (возьмите Северную Корею для сравнения). И во-вторых, ориентация государственной власти на помощь в развитии бизнеса и морали в обществе. Вот с этим у нас проблемы, а не со структурой.
МАКСИМ: И последний вопрос. Артем Михайлович, мы вообще хоть в чем-то можем стать лучшими в мире? Или нас так и будет до конца дней преследовать участь страны третьего мира? Ведь на автомате Калашникова и антивирусе Касперского далеко не уедешь.
АРТЁМ: У нас самые душевные женщины в мире [примечание редактора — с этим утверждением нельзя не согласиться].